Volume: 1, Issue: 1

1/05/2009

Образование и религия в среднесрочной перспективе
Левит М.В. [about]

Одним из важных комплексных результатов образования является мировоззрение.

Мировоззрение в отличие от мироощущения или мировосприятия обязательно предполагает рефлексию и опирается на рациональное отражение действительности. Именно в этом своем качестве – рационального (опирающегося на разум) и рефлексивного (личностного, идущего от «моей личности») взгляда на реальность, мировоззрение и может быть философским, научным и религиозным. Причем и вместе, и по отдельности. Указанные признаки мировоззрения совсем не обязательно противоположны. У них просто разные основания, которые могут находиться как в состоянии конфликта, так и в согласии друг с другом.

Философское и религиозное мировоззрения исторически возникли практически одновременно в Греции, Палестине, Индии, Китае в начале, так называемого, «осевого времени»[1]. Философское мировоззрение пришло на смену иррациональным и внеличностным мифам, исходило из аксиоматического знания (мудрости) и очевидной логики, следующей непосредственно из жизненных здравосмысленных наблюдений. Религиозное мировоззрение выросло из соединения представлений о сверхъестественных силах, пришедших из мифологии, и рационально-рефлексивной философской мудрости. Именно на этой основе сформировались четыре великих всемирных религии: иудаизм, христианство, буддизм и ислам. И, если философское мировоззрение исходит из необходимости исследования мира для получения рецептов «праведной жизни и добродетели», то религиозное – опирается на «Божественное откровение» о «добродетельной жизни». Науку же весьма долго не интересовали «праведность и добродетель». Ее полем было так называемое «опытное знание» о различных отвлеченных предметах – теоретических моделях тех или иных сторон реальности, моделях, сделавших возможным весь гигантский научно-технический прогресс Нового и Новейшего времени.

Таким образом, у религии и философии общее – путь к добродетели, у философии и науки общее – исследовательский подход, и лишь у науки и религии до недавнего времени не было общего поля, пока наука не оказалась сама и не подвела все человечество к ряду катастрофических следствий собственного пренебрежения моральными ограничениями, а религии не устрашились возникшими в их недрах бесчеловечными фанатическими извращениями вероучений.

Наука вынуждена была уже на памяти нашего поколения принять «руку помощи» от религии в вопросах нравственной аксиоматики, а религии – все отчетливее требуют от науки противоядия против безумия фундаменталистов.

Таким образом, в современном мире нарастающей и мно-
госторонней неопределенности возникает новая конфигура-
ция устойчивости.

Причем не застывшей, не догматической, а вполне подвижной, синергетической, если хотите, фрактальной. Речь с очевидностью идет о конвергенции мировоззренческих оснований: религиозных, философских, научных. И поэтому очевидно, что отношения философского, религиозного и научного мировоззрений, должны строиться не на принципе «или – или», а на принципе дополнительности.

Но раз это так, то эту дополнительность, эту гармонизацию и согласование религии, науки и философии призвана осуществлять сфера, внешняя по отношению и к религии, и к науке, и к философии. Такой сферой, с одной стороны, объединяющей, а с другой – независимой от них, оказывается в современном мире только образование.

Значит, результатом современного образования должно
оказаться мировоззрение, в котором есть место и философии,
и религии, и науке, но нет и не может быть места их вражде
и противопоставлению.

И в этой связи, в современной России оказываются остро актуальными отношения Школы и Церкви – институций, олицетворяющих недавно противоположные, а теперь вынужденные «жить вместе» религиозное, научное и философское мировоззрения. Эта актуальность обусловлена тем, что вышеприведенные общие культурологические постулаты конкретизируются «здесь и сейчас» в нашей стране, переживающей глобальный цивилизационный перелом.

Во-первых, исторические аналогии говорят нам (США в тридцатые годы, Германия в двадцатые, Бразилия, Мексика в девяностые), что подобные социально-психологические и социокультурные тектонические сдвиги, как правило, приводят либо к гигантскому всплеску религиозной активности вне традиционных конфессий, проще говоря, к стремительному распространению различных сект, либо к очень существенному реформированию одной из традиционных конфессий, либо, не дай Бог, к такой форме общественного безумия, как тоталитарная идеология. Счастье России в том, что указанный перелом произошел у нас одновременно с естественной смертью от старости тоталитарной коммунистической идеологии. Увлечение нетрадиционными религиозными движениями мы благополучно пережили в начале девяностых годов, и не без серьезного давления со стороны «автохтонных» религий и конфессий сумели ограничить их распространение законодательно. Значит впереди у народов РФ не что иное, как многомерное обновление Иудаизма, Православия, Ислама, Буддизма. Причем первые шаги такого обновления уже явлены воочию. А это значит, что социальная активность церкви многократно возрастет, и в особенности этот рост следует ожидать на направлениях образования, здравоохранения и социального вспомоществования. Вероятнее всего Церкви данных конфессий в ближайшее время станут весьма активными участниками многостороннего социального партнерства, которое совершенно по-новому должно будет конституировать отношения в многоугольнике: образование – личность – общество – государство.

Очевидно, что в ближайшей перспективе, как это происходило в течение полутора последних веков во многих государствах, будут и у нас в стране совершенно заново выстраиваться отношения между Школой и Церковью, как важнейшими и теперь как минимум равноправными социокультурными учреждениями.

И здесь исторические аналогии приводят нас к выводу о неизбежности в подобной ситуации быстрого роста не только социокультурного, но также и политического влияния Церкви. В Германии после поражения во второй мировой войне в роли национального утешителя выступил ХДС-ХСС (христианско-демократический и христианско-социальный союз). В послевоенной Италии эту же роль играла Католическая партия, в Великобритании после распада колониальной империи к власти надолго пришли Консерваторы, партия во многом клерикальная, во Франции после освобождения колоний к власти пришел генерал Де Голль, партия которого также опиралась и опирается на поддержку католической иерархии.

Все это означает, что и в России государство, каково бы ни было законодательство, будет всячески поддерживать Церковь в ее стремлении к усилению воздействия на паству. Российские школы, несмотря на их юридически муниципальный статус, на самом деле государственные, стало быть влияние Церкви в школах будет в ближайшее время быстро расти.

Появление в 2001 году Социальной доктрины Православной Церкви означает важнейший поворот в мирской деятельности РПЦ – на очереди теперь появление политической партии, идеология которой будет опираться на максимы Православия. Ряд черт такой партии уже сегодня можно наблюдать в деятельности практически всех думских партий: ЕдРо, ЛДПР, КПРФ, Родины. Ясно, что активная социальная и политическая деятельность РПЦ безусловно резко усилит (и уже усилила) присутствие духовенства в школах. Впрочем, все сказанное об РПЦ с полным правом может быть отнесено и к Исламу в Татарстане, Башкортостане, кавказских республиках, и к Буддизму в Республике Халмг-Танч (Калмыкии).
Впрочем, граница, до которой государство в РФ будет благосклонно взирать на усиление влияния Церкви в образовании, обозначена степенью свободы приватной (частной) жизни, допускаемой этим государством. В перспективе следует ожидать конкуренции между государственным официальным «идеологическим» воспитанием в школе и церковным многосторонним воздействием на духовную жизнь учащихся и учителей. Если не удастся установить «симфонию» государственного и церковного воздействия на подрастающие поколения, то означенная конкуренция может приобрести весьма жесткие формы. Положение осложняется тем, что Церкви неоднородны, как неоднородны и различные политические силы, олицетворяющие государство. Сегодня в ситуации «симфонии» заинтересованы основные политические силы государства (всякого рода центристы) и большинство иерархов традиционных религий. Но завтра реформистские тенденции в Церквах, тенденции роста приватных, личностных основ веры придут в противоречие с весьма возможным усилением централизма и жесткости государства, ограничивающего область «приватного» кругом семьи. Таким образом, «симфония» Церкви и государства, прежде всего, в области образования будет поставлена под вопрос, и, как это уже не раз бывало в отечественной истории, государство попытается поставить под контроль и деятельность Церкви в школах.

В этом же ключе необходимо рассматривать и тот факт, что противостояние науки и религии, и, как следствие, Школы и Церкви заканчивается. Однако опыт учит нас, что завершение противостояния всегда устанавливает новую схему доминирования. И тут встает во всей своей силе тяжелый для отечественного интеллигентского, традиционно демократически и либерально ориентированного сознания, вопрос: если в эпоху Просвещения и при советской власти в паре «Школа–Церковь» доминировала Школа, что же, теперь в этой паре будет доминировать Церковь?

Скорее всего, нет. И не потому, что этому «здесь и сейчас» препятствуют какие-то объективные обстоятельства. Как раз объективные обстоятельства, анализ которых мы только что представили, впрямую подводят к выводу об установлении контроля Церкви над Школой буквально завтра (как это и происходило во всех странах, переживавших сходную с нашей ситуацию). Но моменты субъективные, и в особенности некоторые общие проблемы Церкви и Школы в сегодняшней России (уже, кстати, не постсоветской, а скорее, несоветской), сделают такое развитие событий маловероятным.

К субъективным моментам, препятствующим установлению доминирования Церкви над Школой, можно отнести:
многоконфессиональность и многорелигиозность России в каждой ее географической точке. Если бы у нас большинство школ были негосударственными, тогда могли бы существовать при общей многоконфессиональности общества разные моноконфессиональные школы… В России, при нашем постоянном стремлении полностью огосударствить школу, такой путь заказан. Представить себе общеобязательную для посещения школу, в которой три (а скорее четыре или пять) разных выходных, разных буфетов, разных законоучителей, разных отношений к совместному обучению полов и разных расписаний молитв, невозможно;

  • значительная внутренняя, а часто и внешне проявляемая настороженность учительского цеха и родительской общественности к деятельности той или иной конфессии в школе, по разным оценкам активных атеистов, среди учителей до трети, а среди родителей – до 20%;
  • еще большая настороженность ожидает католического проповедника со стороны православных и наоборот, уничтожающая критика их обоих со стороны протестантов и сектантов, не будем даже и говорить о той возможной вражде, которая может вспыхнуть между христианами, мусульманами и иудеями при малейшей провокации;

- все это и, кроме того, малочисленность и неготовность в целом клира любой из традиционных религий и конфессий к массовой катехизации не только школьников, но и взрослых, делает перспективу доминирования Церкви в Школе вряд ли возможной. Если же, в силу каких либо обстоятельств, одна или несколько конфессий решатся на системный приход в школы, то скорее всего это приведет только к резкой активизации радикальных или даже тоталитарных сект, которые умеют гораздо эффективнее, чем традиционное священноначалие, проповедовать свои взгляды и привлекать в свои ряды юных неофитов. Следует напомнить, что Школа уже открывалась навстречу Церкви в 1991–1993 гг. Тогда этой открытостью сумели воспользоваться именно «неканонические» проповедники.

Общие проблемы, которые необходимо сейчас решать Церкви и Школе, также делают их скорее партнерами, чем ведущими и ведомыми. Одна из этих проблем – в смене парадигм воздействия: Церкви – на паству, Школы – на учеников. И Церковь, и Школа меняют личностно отчужденную стратегию (для Церкви – это путь спасения Малого стада, для Школы – это коллективизм и воспитывающее обучение) на личностно центрированную, которая предусматривает (и для Церкви, и для Школы) соучастие в истине, вариативность образования и катехизации, развитие рефлексии, поиски индивидуального пути в образовании или собственного пути к Богу.

Другая, не менее острая проблема, – это новое, адекватное сегодняшним реалиям определение степени и уровня взаимодействия с государством. И Школа, и Церковь не могут быть независимы от государства, и Школе, и Церкви наносит серьезный вред слишком прямая и жесткая зависимость от государства.

Наконец, проблема проблем – это взаимодействие Церкви, Школы, государства и семьи в вопросах воспитания. Сейчас внешне налицо воспроизводство квази-советской схемы. Государство «как бы» ставит воспитательные задачи и требует их исполнения от Школы. Школа, однако, воспитательные задачи решать разучилась и кивает на Церковь. Семья игнорирует всех трех «воспитателей» и продолжает в массе своей разлагаться. Между тем, состояние нравственного распада в нашем Отечестве подошло к последней черте. И спасать положение действительно придется Церкви, Школе и Семье. Но без направляющей, хотя и при сохранении регулирующей роли государства.

Думается, что именно воспитательное поле должно довести партнерство Церкви и Школы до уровня глубокого сотрудничества, где каждой из сторон отведена собственная роль, и где каждая из сторон имеет уникальный потенциал. Церковь (вместе с семьей) воспитывает нравственность, формирует внутренний мир, стыд и совесть. Школа (вместе с семьей) воспитывает адекватное социальное поведение, формирует умения солидарного взаимодействия, гражданские честь и достоинство.

Поэтому в ближайшей перспективе нас ожидает становление социального партнерства Церкви, Школы и семей, которое должно привести к установлению долговременного сотрудничества Церкви и Школы в сфере образования на направлениях воспитания свободной и ответственной личности, формирования солидарных и гражданско-ответственных отношений в обществе, ограничения идеологической экспансии государства и эволюции его от патерналистского к правовому и социальному.

-------------------------
Осевое время – термин, обозначающий важнейшие полтора тысячелетия в истории человечества от VIII в. до н.э. до VII в. н.э. Время, когда среди других великих достижений человечества возникли 4 всемирных религии и сложилась античная, ранневизантийская, древнеиндийская и китайская философия.
dbb (Jan. 12, 2018)
Rolex replica watches weekday calendar 118238 is a modern upgrade of the previous weekday calendar classic model 18238, many like antique Rolex replica watches uk friends know 18238, especially good quality, gold champagne face dial, tapered scale style, very popular . In 2015, the rolex replica Sunday calendar was upgraded again with the launch of the 228238 with a 40mm caliber 3255 caliber, which is in fact the same as the 118238. 118238 With the 3155 movement, there are many versions available, this time with a diamond scale version using the swiss replica watches Champagne Shaded Day of the week disc.
bliherbal (Nov. 27, 2017)
I found useful information on this topic as I'm taking care of a business project. Warm regards posting relative information and its currently becoming easier to comprehensive this project obat jantung bengkak herbal I'm actively focusing on an assignment and I have been exploring your website for a few hours. Appreciate your the idea proved helpful for me. obat herbal penyakit jantung bocor I probable appreciating each and every of the idea. is truly an incredible and very good impart. I have to much obliged. Great employment! You all an incredible blog site, and possess some extraordinary substance. obat herbal kanker darah leukimia

Home | Copyright © 2018, Russian-American Education Forum